5 книг с потерей памяти

Мантисса
Джон Фаулз
1982

Если задаться целью найти для «Мантиссы» компактное определение, лучше всего, пожалуй, подойдет словосочетание «герметический любовный метароман». Герметический — потому что все его действие происходит в воображаемой палате воображаемой клиники для потерявших память, любовный — потому что существенную часть текста составляет описание непростых отношений между писателем и музой, метароман — потому что вторая существенная часть выглядит как стремительный литературоведческий дайджест: отчуждение, противостояние воображаемого и реального, структурализм, модернизм, постмодернизм, феминизм, смерть автора.

«Мантисса» набита цитатами и аллюзиями, нашпигована эпиграфами из Декарта и Мариво, и, кажется, написана просто ради удовольствия длить и разнообразить повествование — поскольку Фаулза до крайности интересуют алфавитные слияния, из которых образуются слова.

По словам постоянной переводчицы Эко Елены Костюкович, «Таинственное пламя царицы Лоаны» — роман «о том, как интеллигентный человек переживает инсульт». Несмотря на некоторый комизм, эта формулировка довольно исчерпывающа: действительно, в начале книги букинист Джамбаттиста Бодони приходит в себя после кровоизлияния в мозг и обнаруживает, что ничего не помнит о своем прошлом, а все последующие главы проводит в поисках утраченного — отправляется в микроодиссею внутри собственной головы, чтобы вернуться на Итаку собственной личности.

В качестве навигационных карт Бодони использует газетные вырезки полувековой давности, обложки грампластинок и сигаретные пачки, марки и календари, комиксы и открытки, старые тетрадки и подростковые любовные стихи. И надеется, что по возвращении его встретит Пенелопа — вечно юная, в черном школьном переднике, бесконечно желанная, убийственно прекрасная.

Кафка на пляже
Харуки Мураками
2002

В «Кафке на пляже» обоим главным героям досталось по амнезии: милый старичок Сатору Наката при подозрительных обстоятельствах разучился читать и писать; серьезный и целеустремленный подросток Кафка Тамура при не менее подозрительных обстоятельствах впал в беспамятство, а после обнаружил себя в странном месте, в окровавленной майке и без малейшего представления о том, что произошло.

Потеря памяти — что-то вроде утраты части личности, и Мураками, большой любитель расщеплять, параллелить и взаимодополнять сознания, намеренно перемежает эпизоды, в которых Наката едет к морю, эпизодами, в которых Кафка, самый крутой среди пятнадцатилетних, обживается в новом городе. Их пути пересекутся в мемориальной библиотеке — своего рода метафоре склада воспоминаний.

Впрочем, цитируя Мураками, библиотека — не метафора. Все, что есть на свете, — метафора, а библиотека — нет.

Ловушка для Золушки
Себастьян Жапризо
1965

Жили-были три девочки-подруги: Ми, До и Ля. Ля умирает в начале третьего абзаца, До становится банковской служащей с претензиями и замыслами, а Ми — богатой бездельницей с истерической акцентуацией характера. Повзрослевшие и, казалось бы, заново сдружившиеся Мишель и Доменика оказываются жертвами подозрительного несчастного случая: одна из них погибает, а вторая приходит в себя в больнице — обгоревшая до неузнаваемости, с пробитой головой и ретроградной амнезией.

Себастьян Жапризо — один из родоначальников школы французского психологического детектива, то есть детектива, в котором не столько стреляют, допрашивают и расследуют, сколько занимаются постановкой экзистенциальных проблем. Так что читателю «Ловушки» придется искать ответ не только на вопрос «кто убийца?», но и на вопрос «кто виноват?», и даже на «послушайте, да что здесь вообще происходит?».

Рассвет
Октавия Батлер
1987

«Рассвет» — первая часть трилогии «Ксеногенез», представляющая собой постапокалипсис на выезде: немногочисленные земляне, выжившие после атомной войны, внезапно оказываются на гигантском космическом корабле в обществе инопланетян-оанкали, богато одаренных познаниями в генетике, исследовательским пылом и тентаклями. Земля, как и следовало ожидать, превратилась в радиоактивную пустыню, но инопланетяне обещают вскоре привести ее в порядок, правда, не безвозмездно — тут есть нюансы.

Оанкали (как, впрочем, и придумавшая их Батлер) невысоко ценят человеческую природу, считая агрессию, расизм и ксенофобию неотъемлемой ее частью — в культурном, историческом и биологическом смысле, так что хромосомный набор и метаболизм землянам придется переустроить. Ну и с культурной памятью тоже что-то решить — во благо человечества, что бы это ни значило в конечном итоге.