5 книг о необычных школах

Не отпускай меня
Кадзуо Исигуро
2005

«Не отпускай меня» — чрезвычайно тихая и крайне тактичная антиутопическая мелодрама. Впрочем, слово «антиутопическая» в применении к этому роману звучит так же грубо и приблизительно, как и слово «мелодрама» — социальная критика скрыта в нем под элегическим эвфемизмами и аккуратными, убаюкивающими, почти нежными спецтерминами: «помощник», «третья выемка», «четвертая выемка», «завершение», а любовный треугольник между романтичной Кэти, неловким Томми и предприимчивой Рут, учениками — а потом и выпускниками специализированной школы Хейлшем — служит лишь поводом для разговора об анестезии.

То есть о вещах, способных смягчить муки фиктивного выбора из предзаданных жестоких вариантов. Может ли послужить утешением нетленная любовь? А великое искусство? А самопожертвование? А существование бессмертной души? Нет. Кажется, нет.

Дом, в котором…
Мариам Петросян
2009

Свой первый и единственный роман ереванская художница Мариам Петросян писала больше десяти лет, поэтому неудивительно, что в нем очень много всего: героев, голосов, сюжетных линий, таинственных подробностей, странных отступлений, удивительных закоулков и загадочных сходств — текст притворяется то «Заводным апельсином», то «Вверх по лестнице, ведущей вниз», то «Убить пересмешника», то «Отягощенными злом».

Эта многослойная конструкция настолько переусложнена, что кажется живой, подвижной и автономной, не зависящей ни от воли автора, ни от внимания читателя. Как, собственно, и сам Дом — школа для детей-инвалидов и основное место действия романа. Или как изнанка Дома — Лес. Или любой из жителей Дома и Леса: того и гляди, выберутся из текста наружу — не веря своим глазам, удивленно озираясь, путаясь, недоумевая — и сразу же примутся рассказывать новые истории.

Джентльмены и игроки
Джоан Харрис
2005

Джоан Харрис определенно есть что сказать об учебных заведениях — она преподавала в классической гимназии в Лидсе пятнадцать лет, и, по-видимому, более чем успела накопить сведений. Действие «Джентльменов и игроков» происходит Сент-Освальде — английской частной школе для мальчиков, известной многовековой верностью традициям, повышенной респектабельностью и железобетонной несокрушимостью — качествами, которые будут подвергнуты серьезным испытаниям: в начале романа в Сент-Освальд под видом учителя внедрится загадочный враг, он же —интриган и злоумышленник, он же — первый ненадежный рассказчик. Второй ненадежный рассказчик — пожилой преподаватель латыни Рой Хьюберт Честли, живое воплощение духа школы. Их противостояние послужит основой для квазидетективного сюжета с разгадкой, расположенной не столько в плоскости фактов, сколько на уровне грамматики.

Роберт Музиль — классик австрийского модернизма, прославившийся более чем полуторатысячестраничным незаконченным романом «Человек без свойств». «Душевные смуты воспитанника Тёрлеса» — лайт-версия монументального «Человека без свойств», существенно меньшего размера, проигрывающая в историческом и культурном охвате, но написанная теми же безупречно отлаженными длинными периодами и полная того же титанического психологизма.

В завязке романа Райтинг, Байнеберг и Тёрлес — трое учащихся школы-интерната, расположенного на востоке Австро-Венгрии, — уличат одноклассника в воровстве и, вместо того чтобы выдать вора администрации, захотят наказать его собственными силами. Но несколько увлекутся, так что история, начинающаяся почти как невинная игра или полудетская шалость, продолжится как лабораторная работа на тему «Контроль и доминирование».

Условно пригодные
Питер Хёг
1993

Действие «Условно пригодных» происходит в Копенгагене середины 70-х годов. Главные герои романа — Питер, Катарина и Август — живут и учатся в странной экспериментальной школе с карательно-коррекционным уклоном, призванной превращать условно пригодных учащихся — сирот, подростков с умственными отклонениями, несовершеннолетних преступников — в образцово-показательные винтики и шестеренки хорошо отлаженного социального механизма.

Это третий роман Питера Хёга, написанный через год после нашумевшей «Смиллы и ее чувства снега», и, в каком-то смысле, повторяющий ее очертания — Хёга все так же интересуют безнадзорность детей, неприкаянность малых сих, природа времени, жесткие социальные структуры, противостояние насилию, подозрительные научные опыты, а также одиночество и низкая температура воздуха.